СПБ +7 (812) 407 11 63

Инженерная улица, дом 7, лит. А

МСК +7 (495) 545 49 57

Киевское шоссе, стр. 1, корп. А

Обратный звонок

* График работы 10:00 - 19:00.
Заявки, оставленные до 10:00 и после
19:00, обрабатываются в рабочее время

«Люди на грани, они не сдадутся» Андрей Козенко — о том, как в кризис выживают обладатели ипотечных кредитов

Обладатели ипотечных кредитов — первые пострадавшие от начавшегося в России экономического кризиса. Свои кредиты они брали, в основном, в 2005–2008 годах, когда доллар стал главной валютой Москвы и крупных городов. Из-за резкой девальвации рубля ежемесячные платежи по валютной ипотеке резко выросли — сейчас они сопоставимы или превышают заработную плату заемщиков. Всего таких людей в России, как минимум, 50 тысяч — они проводят митинги и пикеты, лоббируют законопроект о рефинансировании кредитов. Банки сопротивляются, эксперты признают ситуацию патовой. Специальный корреспондент «Медузы» Андрей Козенко выяснил, как живут валютные заемщики — и на что они надеются.

Вторая половина декабря 2014 года, всего несколько дней назад курс рубля по отношению к доллару опустился до рекордно низких значений. Дороже доллар в России стоил только до деноминации 1998 года. У входа в столичный Парк им. Горького — на пустой площадке, которую столичные власти все пытаются превратить в «Гайд-парк» — собираются примерно две тысячи человек. Это люди, взявшие в середине нулевых ипотеку в долларах. С обвалом рубля осенью 2014-го их ежемесячный платеж, как правило, стал превышать ежемесячный доход. «Центробанк выдал лицензию на грабеж. Отвечай перед заемщиками!» — написано на их плакатах. Или же: «Мы не просим отнимать деньги у банка и государства. Мы требуем не отнимать наши!»

Такое в Москве в последний раз было в 2008–2009 годах, когда финансовый кризис вывел на улицы несколько тысяч обманутых соинвесторов долевого строительства жилья. Заплатившие за квартиры, но так и не получившие их дольщики прошли через многое — от голодовки до перекрытия Горбатого моста с последующими столкновениями с ОМОНом. Впрочем, своего они, преимущественно, добились: вложенные в закредитованные строительные компании средства им компенсировали столичные и подмосковные власти. Обладатели валютной ипотеки сейчас только в самом начале этого пути.

Конец января 2015 года, несколько сотен людей флеш-мобом выходят к зданию Центробанка России на Неглинной. В руках у них черные зонтики с надписью SOS — S как доллар. А также траурные черные ленточки, на которых написано, что доллар равен 39 рублям. У валютных заемщиков «ВКонтакте» есть закрытая группа, там их около четырех с половиной тысяч человек. В группе появляется сообщение, его пишет одинокая мать четырехмесячного ребенка. Она говорит, что ей нечем платить за ипотеку; она не знает, что делать, и хочет вместе с ребенком выпрыгнуть из окна. Участники группы во всех своих соцсетях срочно ищут (и находят) квалифицированных психологов. Женщину успокаивают.

В эти дни каждый из взявших ипотечный кредит в валюте как аксиому выучил: деньги в кредит нужно привлекать в той валюте, в какой и зарабатываешь. «Я в середине нулевых сама работала в банке и говорила это всем своим клиентам, — рассказывает мне Ирина Сафьянова, она работает сейчас руководителем PR-службы инвестиционной компании. — Но давайте вспомним, что в середине нулевых основной валютой в Москве был доллар. Зарплаты указывались в долларах, цены на недвижимость, на автомобили — все в долларах».

Сафьянова вспоминает, что 2006–2007-й были годами бурного роста доходов — и такого же бурного роста цен на недвижимость. Ипотечную квартиру она начала присматривать в начале 2007-го. Однокомнатная квартира на окраине Москвы тогда стоила 30 тысяч долларов. Пока Сафьянова продавала квартиру в родном городе — для обеспечения первоначального взноса, пока ей одобряли ипотечный кредит, стоимость той же однокомнатной квартиры выросла до 60 тысяч долларов. Летом 2008-го самая плохая квартира в самом несчастном районе Москвы стоила не меньше 200 тысяч долларов (при курсе около 26,5 рублей за доллар). И это при повышенном спросе и почти полном отсутствии предложения: риелторы придерживали недвижимость, ожидая еще большего подорожания. Рубль укреплялся — это и была декларируемая властями стабильность.

В декабре 2007 года Сафьянова купила однокомнатную квартиру в Царицыно за 185 тысяч долларов; ежемесячный платеж по этой квартире составлял около 1300 долларов в месяц. «Конечно, я думала о рисках, — вспоминает Сафьянова. — Но ведь эти риски были прописаны. Была верхняя планка валютного коридора, которую Минфин устанавливал на год. Путин, Кудрин, Улюкаев и Греф строили планы до 2030 года. Колебания в пределах 50 копеек за доллар воспринимались вполне нормально и банкротством не угрожали». Кроме того, банки делили заемщиков на категории по надежности — в зависимости от уровня дохода, возраста и так далее. Рублевую ипотеку одобряли не всем; долларовую получить было проще, да и рекламировалась она весьма агрессивно.

С тех пор как Сафьянова взяла ипотеку, ее ежемесячные платежи в рублях только росли — не было ни одного месяца, чтоб они снизились. В Россию пришел мировой финансовый кризис, национальная валюта в 2008–2009 годах обесценилась на треть. Тем не менее, сотрудница инвестиционной компании (как и многие другие заемщики) смогла пережить кризис довольно легко — в те годы главным было не оставаться долго без работы. Сафьянова спокойно продолжала выплачивать ипотеку до октября 2014-го. «А потом пришел тот самый конец, о котором мои коллеги-аналитики предупреждали с середины года», — усмехается она. В ноябре платеж по ипотеке превысил размер ее зарплаты. К этому моменту она выплатила банку 106 тысяч долларов; остаточный долг составляет 92 тысячи долларов; «тело» кредита погашено лишь на 25%. Все ее первые платежи — они называются аннуитетными — покрывали только годовую банковскую ставку, которая составляет 12,2%.

Квартира Сафьяновой сейчас стоит порядка 6,5 миллиона рублей, то есть даже меньше 100 тысяч долларов.

«У Центробанка максимальный целевой ориентир в 2014 году был 36–37 рублей за доллар, — говорит она. — Однако там, как и во власти вообще, у нас работают потрясающие люди. Они говорят: ой, у нас не получилось. И живут дальше, как будто ничего и не произошло». По расчетам Сафьяновой, обслуживать свой ипотечный кредит она сможет до марта 2015 года — за счет накоплений. Потом начнутся просрочки.

Из тех, кто состоит в группе ипотечных заемщиков «ВКонтакте», своевременно перестал платить, как минимум, каждый третий. Банки отреагировали моментально — письмами, смс-уведомлениями и первыми обращениями в суд. По нынешнему законодательству у ипотечного заемщика есть 90 дней, чтобы погасить задолженность, уплатив пени и штрафы. В 2005–2007 годах, на момент составления договоров с банками, этот срок составлял 30 дней — закон обратной силы не имеет.

Сафьянова сначала искала таких же заемщиков по форумам, потом и наткнулась на группу «ВКонтакте», там в октябре было лишь около 70 человек. Уже в октябре они провели свой первый пикет. А в декабре, когда счет участникам пошел на тысячи, начались флеш-мобы и митинги, а заодно — попытки достучаться до Центробанка и органов власти. «Мы хотим объявления моратория на пени и штрафы. Мы добиваемся рефинансирования кредитов по курсу доллара на момент заключения договора, — перечисляет она. — Нам есть, что терять, а отступать некуда. Люди на грани, они не сдадутся».

Офисный центр на московской окраине, одна из крупных международных компаний арендует здесь помещение. Руслан Садовников — программист-аналитик, у него на рабочем столе — три монитора. На одном из них открыта статья «Хеджирование» из «Википедии» — открытие сделок на одном рынке для компенсации ценовых рисков на другом. Руслан и его жена закончили Московский институт электронной техники, снимали квартиру в Зеленограде. Родился первый ребенок. Семья надумала перебраться в Химки, там и нашла квартиру за 233 тысячи долларов. Менеджер банка ВТБ-24 настоятельно рекомендовала брать валютный кредит. «Я ее почему-то запомнил, она у них сейчас начальник кредитного отдела», — вспоминает Садовников.

«Не могу назвать себя не умным человеком, потому что тогда взял этот кредит в валюте, — продолжает он. — Судите сами: вот я прихожу в магазин, там три палки разной колбасы. Я изучаю их состав, смотрю содержание пищевой добавки „е“ с содержанием мяса, соотношу стоимость — и выбираю. Так и с ипотекой». Вместе с тем, сейчас он приводит такие данные: его долг перед банком на конец 2014-го составляет 11 миллионов рублей. Это притом что он брал — по тому курсу — 5,5 миллиона и без единой просрочки расплачивался за кредит следующие семь лет.

Кризис 2008–2009 годов Садовников пережил относительно спокойно — работал круглые сутки. «Валютная ипотека отлично стимулирует карьерный рост», — иронизирует он. Однако с тех пор много раз пытался рефинансировать ее и перейти в рубли. Всякий раз это оказывалось почти невозможно — получалось, что единовременно нужно было заплатить банку 3,5–4 миллиона рублей.

В конце 2014 года банк предложил Садовникову три варианта решения проблемы. Зафиксировать ежемесячный платеж в рублях — по нынешнему курсу это что-то порядка 250 тысяч в месяц. Снизить ставку по кредиту до 8% годовых, но с сохранением ипотеки в долларах. И, наконец, взять кредитные каникулы. Если на срок шесть месяцев, то в дальнейшем ежемесячный платеж вырастет на 200 долларов; если на год, то на 400 долларов. «Все три варианта я не тяну физически, — говорит заемщик. — А вариант — отдал ключи и все, свободен, — не рассматриваю, слишком много вложено сил, нервов и денег».

Сейчас далекий от политики Садовников участвует в митингах и флешмобах, надеясь, как и все, что проблема валютных заемщиков будет решена. «Я сам изобретаю и пишу довольно сложные системы, поэтому вижу все несовершенство этой, — рассказывает он. — „Первый канал“ целыми днями про другую страну рассказывает. Воспитывать детей в нашей уже нет никакого желания». Садовников говорит, что следит за внешней политикой, понимает причинно-следственные связи; вместе с тем, оценивать это никак не хочет. Считает, что это — не его дело. Он говорит, что в движении валютных заемщиков политиков вообще опасаются, особенно — оппозиционных.

В декабре 2014 года обладателей валютных кредитов уже выслушивали во многих разных ведомствах. «Меня в Роспотребнадзоре спросили: а как далеко вы готовы зайти в своих требованиях? — рассказывает мне Вячеслав Середа, он работает в страховом бизнесе. — Я им тогда ответил, что мы-то люди законопослушные и поддерживаем власть. Но найдутся силы, которые используют нашу проблему для политической борьбы». Под «силами» Середа понимает НКО — некоммерческие организации. Он уверен, что именно они стоят за любой дестабилизацией в России.

У него была двухкомнатная квартира в подмосковном Домодедово, ее пришлось продать для того, чтобы расплатиться с кредиторами — тогда Середа занимался бизнесом, связанным с тротуарной плиткой. Какое-то время он снимал жилье, потом, в 2007-м, взял ипотеку в «Банке Москвы» с ежемесячным платежом 1850 долларов. Взять в рублях не было возможности — доходы не подтверждались справкой по форме 2НДФЛ; обычная для второй половины нулевых история.

«У меня еще ситуация поспокойнее, чем у других, жаловаться не на что», — оптимистично говорит Середа. Впрочем, из его дальнейшего рассказа такой вывод сделать сложно. В конце прошлого года ипотечный платеж у него тоже стал выше официального дохода. В первое время выручали родственники, одолжившие совместными усилиями порядка 300 тысяч рублей. Потом и эти деньги кончились, и заемщик договорился с банком о кредитных каникулах — это означает, что в ближайший год он будет платить только 1100 долларов в месяц, и все они уйдут на погашение процентной ставки, «тело» кредита останется без изменений. Середа принял участие во всех митингах, которые проводили его товарищи. «Нас в Госдуме за это хвалили: молодцы, мол, правильно поднимаете шум, иначе бы вас и не заметил никто», — отмечает он. Теперь он ждет реакции: «Там мы и поймем, есть у власти единение со средним классом, или же они оторваны от нас и от наших проблем».

Обладатели валютной ипотеки сейчас рассчитывают только на депутатов Госдумы. На прошлой неделе там прошел организованный представителями «Справедливой России» «круглый стол», в котором участвовали, преимущественно, одинокие матери. Звучали рассказы о том, что платить нечем, многие плакали. «В декабре я первый раз за все время недоплатила 200 долларов, — рассказала мне Ольга Матвеева, юрист в коммерческой компании, одна из этих матерей. — В начале января я эту задолженность погасила со всеми штрафами и пенями. Однако когда в конце месяца придет новый срок платежа, я опять не смогу выплатить в полном объеме. Так долг и будет расти». Матвеева настаивает, что она не просит преференций у государства. «Мы же не говорим: погасите за нас ипотеку, мы говорим: физические лица не должны нести ответственности за риски Центробанка. Уравняйте нас в правах с теми, у кого ипотека в рублях, и это было бы идеальным решением для всех».

Матвеева, как и многие другие, сильно обижена на некоторые комментарии в государственных СМИ о том, что валютные заемщики страдают от собственной жадности — и о том, что если начать помогать тем, у кого кредиты в валюте, за помощью тут же выстроятся и те, у кого кредиты в рублях. «У меня маленькая квартира в Раменском, где мы с сыном живем, нашли акулу капитала», — говорит она. И всерьез опасается, что если одиноких матерей начнут выселять из квартир, то органы опеки могут отобрать у них и детей — ведь жить будет негде. А речь идет о вполне успешных женщинах, с хорошей карьерой. Матвеева ждет, что появится законопроект, который снизит кредитную нагрузку в условиях резкой девальвации национальной валюты.

Первыми проблемой заинтересовались в «Справедливой России». Уже 16 января депутат Андрей Крутов внес законопроект, который полностью удовлетворяет интересы заемщиков. В документе предлагается рефинансировать валютные кредиты по курсу доллара на день их выдачи. В пояснительной записке говорится, что в России 50 тысяч валютных ипотечных заемщиков. И по состоянию на середину января, как минимум, четверть из них не готовы выполнять свои обязательства перед банками. Там же говорится, что выпадающие доходы бюджета от принятия законопроекта составят 20 миллиардов рублей. Впечатлившись этой суммой, профильный комитет Госдумы по финансовым рынкам движение законопроекта притормозил. По регламенту, если законопроект требует денег из федерального бюджета, свое заключение на него должно дать правительство. Пока этого не произошло. Параллельно депутат от «Единой России» Владимир Гутенев внес законопроект о временном моратории «на взыскание задолженности по валютной ипотеке» — без уточнения сроков. Документ находится на рассмотрении в партийной фракции.

Наконец, еще один депутат от «Справедливой России» Андрей Озеров внес типичный для нынешнего состава Госдумы законопроект — о запрете валютной ипотеки в России. На тех, кто ее уже взял, законопроект никак не сможет распространиться, но идея оказалась востребованной. В пятницу, 30 января, выступая перед депутатами, глава Центробанка Эльвира Набиуллина предложила то же самое. Добавив к этому, что валютным заемщикам надо помогать адресно, не ущемляя интересы банков. На что сами банки отреагировали весьма раздраженно. «ВТБ24 отказался от выдачи валютной ипотеки в декабре 2014 года. Никто из ключевых участников рынка не выдает валютные ипотечные кредиты, — говорится, например, в присланном мне комментарии старшего вице-президента, директора департамента ипотечного кредитования ВТБ-24 Андрея Осипова. — Мера неактуальна, ее, очевидно, нужно было внедрять не после девальвации рубля, а заблаговременно, в рамках действий по отказу от валютного коридора».

Центробанк, который и регулирует деятельность коммерческих банков, пока воспринимает валютных заемщиков как мелкую головную боль на фоне гораздо более серьезных, геополитических испытаний. 23 января, после двух месяцев протестов держателей кредитов, ЦБ вынес рекомендацию банкам рефинансировать валютную ипотеку по официальному курсу на 1 октября 2014 года, когда доллар стоил 39,4 рубля. Банки не просто проигнорировали эту просьбу, некоторые сделали это не без доли цинизма — сказав, что пересматривать ничего не будут, но «в той части, где планируется это обсудить, рекомендации обязательно будут выполнены». Рекомендацию отказались выполнять в Сбербанке, ВТБ-24, «Альфа-банке» и других основных банках России.

В целом, в коммерческих банках законодательные инициативы предпочитают официально не комментировать. «Люди сознательно пошли на риск — и вот, они с ним столкнулись, — заявили мне в пресс-службе одного из таких банков. — Следовать же рекомендациям ЦБ — означает нести многомиллиардные убытки». На сайте «Дельта-банка», который в 2005–2007 годах рекламировал валютную ипотеку особенно активно, говорится, что банк много раз предлагал клиентам перейти на рублевую ипотеку. Тем же, кто этим не воспользовался, предлагается либо снизить процентную ставку, либо снизить ежемесячный платеж путем увеличения срока кредита.

Отдельным заемщикам банки предлагали растянуть ипотеку на 25–30 лет, чем вызывали, скорее, приступы бешенства. Заемщики, с которыми я разговаривал, уверены, что банки свои проценты на ипотеках уже заработали. И за счет того, что давали ее под 11–12% годовых, а размещали свои кредитные портфели гораздо более выгодно; и за счет того, что все первые платежи были аннуитетными — банки в первые годы ипотеки отбивали свои проценты и только потом погашали стоимость самого жилья. Не говоря уже о том, что некоторые банки в последние месяцы получили транши господдержки — при этом их никто в жадности и склонности к чрезмерному риску не обвинял.

Мой собеседник (он просил не указывать имя и место работы) — банкир и валютный заемщик одновременно. «Увеличился платеж? Да. Это проблема? Да. Кто виноват? Я. — разбирает он ситуацию. — Я против митингов и пикетов, мне кажется, это чистой воды спекуляция. Те тысячи людей, которые молча решают схожую проблему, прекрасно понимают, что сейчас они теряют, а до этого многие годы экономили — до 25% по сравнению с рублевой ипотекой». Он недоброжелательно отозвался о политике Центробанка, не угадавшего и не предупредившего риски, связанные с тем, что национальная валюта упала к доллару вдвое. Но и валютным заемщикам не сочувствует. «Ситуация патовая, я не знаю, как из нее выйти, — говорит он. — Примут закон о помощи заемщикам за счет банков — банки покроют убытки за счет других продуктов и клиентов. Помогут только валютным заемщикам — придут рублевые и скажут: а мы потеряли работу, помогите и нам, чем мы хуже».

«Знаете, если бы любому банкиру сказали: давай вернемся на несколько лет назад и там не будем никому выдавать ипотеку в валюте, все бы согласились. Любой участник рынка вам это подтвердит», — резюмирует мой собеседник.

Источник